andrey_trezin

Осенью 2009 года на вопрос корреспондента, «не случайно, наверное, шведы назвали свою крепость Ландскрона – венец земли?» А. Н. Кирпичников ответил: «Они перевели по-своему название новгородской деревни, которая была на этом месте – Венчище».

http://svpressa.ru/society/article/16584

Уточним: Венчище – это деревня, возникшая на руинах Венца и Ландскроны, новгородской и шведской крепостей, стоявших тут одна до 1300, другая до 1301 года.

Венчищем согласно обыскным и переписным книгам рубежа XV и XVI веков называли место на Охтинском мысу. Это память о том, что когда-то здесь был некий «венец». (По той же лексической модели городищами на Руси именуют места, на которых некогда стояли укрепленные городки.)

 «…да Архангелской свещенек Спаского погоста от выставки с Венчища».

Выставки – сельцо, хутор, ряд изб; выселки (Словарь русских народных говоров). Деревня Выставка существует в Вельском районе Архангельской области.

Документ этот обнаружен историком Адрианом Селиным в сборнике отдельных и обыскных книг Водской пятины 1599–1601 гг., хранящемся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА. Ф.1209. Д. 16960. Л. 347–348 об.). Найдя его, историк решил, что Венчище – перевод на русский со шведского.

Однако все было как раз наоборот. Чтобы в будущем избежать путаницы и дублирования, шведы, захватывая новые земли, предпочитали переводить местные названия, а не давать им свои, новые. Так оккупантам было проще и удобней. И то, что летописное «Венец земли» – калька со шведского Ландскрона, всего лишь древнее заблуждение.

Если бы шведы, взявшие в 1300 году новгородскую крепость, сами придумали имя «Венец (земли)», то за один год существования крепости оно бы не сохранилось в народной памяти и не превратилось в Венчище. Но оккупанты калькировали русское «Венец», добавив к нему «lands». Подобное произошло и с Ореховым островом. Нотеборг – это прямой перевод Орехова (только добавлено не lands, а bоrg). Шведское Nöte – орех, borg – крепость, город)

Ораниенбаум русский народ перекрестил в Рамбов, а еще более дикое для славянского уха Ниеншанц превратилось в Канцы, или краткое, как удар кнутом, – Кáнец.

Однако Ниенша́нц – это уже несколько русифицированое имя (швед. Nyenskans /Нюенсканс/ –  «Невское укрепление»; фин. Nevanlinna, русское в конечном итоге Канцы). Ниеншанц -- шведская крепость, центр города Ниена (швед. Nyen) на Неве, в устье реки Охты. Но и Нюенсканс -- тоже калька. с названия русского поселения Невское Устье.

Историков сбил с толку Новгородский летописец сообщивший о том, что шведы в 1300 году позвали римского архитектора и возвели крепость в устье Охты: «…и поставиша городъ надъ Невою на устьи Охты рекы… и нарекоша его Венець земли» (Софийская летопись. ПСРЛ, Т. 6. Вып. 1. Стб. 366). То есть венец Шведской земли.
                На другой год князь Андрей Александрович (сын Александра Невского) крепость взял и сжег.

Однако в синодике XVI века из новгородской Борисоглебской церкви в Плотниках читаем: «…и у Венца избиеных от немець при князе Андреи».

Вот полная цитата:

«Покои Господи избиенных на Неве от немець при велицем князе Александре Ярославичи и княжих воевод, и новгородцькых воевод, и всех избиеных братии нашей; и на ледом избиеных от нимець братии нашей; и на Ракоборе избиеных от немець братии нашей; и у Венца избиеных от немец при князе Андреи; и у Выбора избиеных от немець братии нашей при князе Юрьи; и в Орехове скончавшихся братии нашей; и под Корельским городом избиеных от немець братии нашей; и на Нарове избиеных при князе Александре Ярославлице; и на Мурманех, и на Печере, и в Перме и на Югре избиеных братии нашей; и под Псковом избиеных братии нашей; и в полону скончавшихся братии нашей, и в поганьском языкы; и на Дону избиеных братии нашей при велицем князе Дмитреи Ивановичи; и под Торжком избиеных братии нашей от князя Михаила, и згоревших от огня в Торьжку; и в Новом городе избиеных братии нашей; и на Русе избиеных боляр новгородцкых и иных братию нашю от князя Василья Васильевича» (см.: Шляпкин И. А. Синодик 1552–1560 г. новгородской Борисоглебской церкви // Сборник Новгородского общества любителей древности. Новгород, 1911. Вып. 5. С.  6–7 (отдельной пагинации).

В этом ряду все названия своих крепостей – славянские, а чужих (Ракобор, Выборг) – славянизированные. Но ведь Венец – новгородская крепость. В 1300 году шведы ее всего лишь перестроили. Чего же ради монах-новгородец будет называть ее шведским именем?

Петр Сорокин рассказал об этой новгородской крепостце, следы которой обнаружены его экспедицией на Охтинском мысу. Эта крепостца предшествовала шведской Ландскроне (а, значит, у нее было и какое-то неизвестное нам имя):

«Эти земли у устья Охты были недосягаемы для наводнений. Здесь пересекались важнейшие пути того времени – водный, проходивший по Неве, и сухопутный – из Новгорода и Ижорской земли в Карелию и Финляндию. Ну и хорошая гавань для стоянки судов.

И тем не менее открытие средневекового мысового городища стало для нас полной неожиданностью. Ведь это поселение не было упомянуто ни в каких исторических документах. Вообще-то строительство на мысах укреплений в то время явление нередкое. Но в Приневье не было известно ни одного. Хотя при этом есть многочисленные свидетельства того, что Нева была важнейшим участком пути, связавшего Русь со странами Северной Европы <…>

Мы обнаружили 80-метровый оборонительный ров шириной около 3 метров и глубиной 2 метра. И похоже, что за ним находилась стена. От нее сохранились остатки вала. А во рву найдены массивные деревянные детали, которые, я думаю, были частями крепостных стен. Основания деревянных сооружений были обнаружены и на внутренней площадке древнего городища. Ров той первой крепости явно был засыпан в 1300 году перед началом строительства Ландскроны».

http://www.spbvedomosti.ru/print.htm?id=10271123@SV_Guest

Венцом эта северная территория могла быть только с точки зрения Новгорода. Нева венчала новгородские владения (была пограничной рекой), а крепостца на охтинском мысу в прямом смысле слова венчала Неву. Северо-западней в XIII веке новгородских крепостей не было.

Петр Сорокин поймал укрытый берестой новгородский ров под шведской Ландскроной. Это значит, что новгородцы были тут раньше шведов, ну и, соответственно, русское название предшествует шведскому.

Благодаря раскопкам Петра Сорокина мы знаем, что впервые люди облюбовали Охтинский мыс еще до рождения Невы – 5–6 тысяч лет назад. (Неве околое 2,5 тысяч лет.) Но крепость должна была здесь появится только после Невской битвы. (До экспедиции ярла Биргера с его попыткой прорваться к Ладоге такой необходимости просто не было.) А, значит, основать Венец новгородцы должны были при Александре Невском.

Археолог Сорокин нашел ров крепости Венец, венчавшей Новгородские земли в северо-западном углу Ижорской пятины.

Почти через полтысячелетия Петр I возвращается в ту же точку и строит свой имперский Парадиз лишь на несколько верст западней новгородского Венца. Ниеншанц был переименован Петром I в Шлотбург (нидерл. Slotburg – ЗамОк-город). Вне зависимости от географии (на севере крепость или на юге), название сторожевых крепостей венцами – многовековая русская традиция. При том, не книжная, а фольклорная. При Алексее Михайловиче воевода Богдан Хитрово срубил крепостцу на вершине Симбирской горы на Волге. Это место стало называться в народе «Венцом». (Сейчас так называется центральный район Ульяновска.) При этом город в низовьях Волги строился именно как город-«страж» и главным его назначением было хранить державу от вражеских набегов. Такой же оборонный смысл и у северного невского Венца. Потому, когда уже не стало ни Венца, ни Ландскроны, население устья Охты помнило начальное название (и оно живет несколько сот лет в топониме «Венчище»). Видимо, знал об этом и Петр. Название «Кронштадт» (на острове Котлин) в переводе с немецкого «Город-Венец», Кроншлот (первоначальное название города и первый форт, сработанный Доменико Трезини в 1704 г.) – «Крепость-Венец».