andrey_trezin (andrey_trezin) wrote,
andrey_trezin
andrey_trezin

Categories:

Богородицкая травка, "Тихий Дон" и Федор Крюков

БОГОРОДИЦКАЯ / БОГОРОДИЦЫНА ТРАВКА

Тимьян ползучий обыкновенный (Thymus serpyllum L.) – богородская трава, богородицына травка, чепчик богородишный, чабер, чебор, чебр, чербец, чабрец, чобрик, фимиамник, шебер, душевик, седник, крейдовник, тимьян и др.

Название дано по цветам, напоминающим о цвете риз (мафория) Богородицы на православных иконах.  

 «Цепкая и тягучая повитель с бледно-розовыми цветочками переплела желто-зеленый, только что начинающий белеть, ковыль; темнолиловая, высокая, с густым запахом богородицкая травка поднимала свою махровую головку из лохматого овсюка; зеленый красавец пырей с пушистой головкой и молодой чернобыль перемешались с желтым дроком, румяной червоницей и крепким, приземистым белоголовом» («Гулебщики»). – «Из сенцев пахнуло на него запахом перекисших хмелин и пряной сухменью богородицыной травки» (ТД: 1, III, 23);

При этом налицо реминисценция из рассказа Ипатьевской летописи под 1201 годом (Полное собрание русских летописей. М., 2001. Т. 2. Л. 245. Ст. 716), который к тому же отразился в стихотворении Аполлона Майкова «Емшан» (1874):

Степной травы пучок сухой,

Он и сухой благоухает!

И разом степи надо мной

Всё обаянье воскрешает…

 

Когда в степях, за станом стан,

Бродили орды кочевые,

Был хан Отрок и хан Сырчан,

Два брата, батыри лихие.

 

И раз у них шел пир горой –

Велик полон был взят из Руси!

Певец им славу пел, рекой

Лился кумыс во всем улусе.

 

Вдруг шум, и крик, и стук мечей,

И кровь, и смерть и нет пощады!

Всё врозь бежит, что лебедей

Ловцами спугнутое стадо.

 

То с русской силой Мономах

Всесокрушающий явился –

Сырчан в донских залёг мелях,

Отрок в горах кавказских скрылся!

 

И шли года… Гулял в степях

Лишь буйный ветер на просторе…

Но вот – скончался Мономах,

И по Руси – туга и горе.

 

Зовёт к себе певца Сырчан

И к брату шлёт его с наказом:

«Он там богат, он царь тех стран,

Владыка надо всем Кавказом.  

 

Скажи ему, чтоб бросил всё,

Что умер враг, что спали цепи,

Чтоб шёл в наследие своё,

В благоухающие степи!  

 

Ему ты песен наших спой, –

Когда  ж на песнь не отзовётся,

Свяжи в пучок емшан степной

И дай ему – и он вернётся».

 

Отрок сидит в златом шатре,

Вкруг – рой абхазянок прекрасных;

На золоте и серебре

Князей он чествует подвластных.

 

Введён певец. Он говорит,

Чтоб в степи шёл Отрок без страха,

Что путь на Русь кругом открыт,

Что нет уж больше Мономаха!

 

Отрок мочит, на братнин зов

Одной усмешкой отвечает –

И пир идёт, и хор рабов

Его, что солнце, величает.

 

Встает певец, и песни он

Поёт о былях половецких,

Про славу дедовских времён

И их набегов молодецких, –

 

Отрок угрюмый принял вид

И, на певца не глядя, знаком,

Чтоб увели его – велит

Своим послушливым кунакам.

 

И взял пучок травы степной

Тогда певец и подал хану, –

И смотрит хан – и, сам не свой,

Как бы почуя в сердце рану,

 

За грудь схватился… Всё глядит –

Он грозный хан, что ж это значит?

Он, пред которым все дрожат, –

Пучок травы целуя, плачет!

 

И вдруг, взмахнувши кулаком:

«Не царь я больше вам отныне! –

Воскликнул. – Смерть в краю родном

Милей, чем слава на чужбине!»

 

Наутро, чуть осел туман

И озлатились гор вершины,

В горах идёт уж караван –

Отрок с немногою дружиной.

 

Минуя гору за горой,

Всё ждёт он – скоро ль степь родная –

И вдаль глядит, травы степной

Пучок из рук не выпуская.


«Один из них, молодой цыгановатый красноармеец, в пути сошел с ума. Всю дорогу он пел, плясал и плакал, прижимая к сердцу пучок сорванного душистого чеборца» (ТД: 7, III, 31). Поскольку чеборец – богородицына трава, ясно, что красноармейца спасает Богородица. (В романе она в образе старухи-казачки.) И еще о цвете чебора и связанных с ним ассоциациях: «меж чубатым сиреневым чеборцом следы некованых конских копыт» (ТД: 4, IV, 52); «Мед сладко пахнул чеборцом, Троицей, луговыми цветами» (ТД: 6, II, 28). При этом трижды в ТД встречается написание чобор.

Ср. с двумя рассказами Крюкова: «тонкий, всегда напоминающий о родине запах речного чобора» («Шквал»); «Они принесли с собой, вместе с пучками степных трав, аромат далекой родины, ее землю в ладанках, ее песни и живые вести о ней. И как трепетно, и сладко, и больно забилось сердце старого поселенца...» («В родных местах»). Эта параллель в свою очередь держится не только на сюжете из Ипатьевской летописи, но и на ассоциации Богородица – ризы – праздник Покрова.

По НКРЯ до ТД только с эпититом «богородицыны» в рассказе Шолохова «Алешкино сердце», а еще раньше лишь в единственном случае: «В своей спальне, невеликой комнатке, пропахшей ладаном, богородицыной травкой и водкой, – проспиртовавшийся Петр Данилыч, по случаю холодов, перекочевал с террасы на покой сюда, – Марья Кирилловна зажгла лампадку перед богатым уставленным серебряными иконами кивотом и усердно, в больших слезах молилась богородице и апостолу Прохоруда сохранят во здравии страждущего и путешествующего» [В. Я. Шишков. Угрюм-река. Ч. 1–4 (1913–1932)].

 

Tags: Новости «Тихого Дона»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments