Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ЕЩЕ О ЕСЕНИНСКОЙ ШЕЕ НОГИ

Вроде бы распутал и сегодня дописал один проклятый сюжет, мучивший меня лет сорок.
Ну не было у Есенина никакой "шеи ноги". И даже "шеи ночи" не было.
Текстологи сделали из имажиниста первого в мире сюррелиалиста. И, похоже, что весь Дали вышел из одной новомировской опечатки))
А всё дело в одном крохотном тире, сначала принятом за дефис, а потом и вовсе упраздненном. Слава Богу, в списке оно уцелело.

ПРОЗЁВАННАЯ КЛАССИКА

ИЗ СОЧИНЕНИЙ ИВАНА МАРОВИЧА ГНЫПЫ

Иван Макарович хорошо знал технологию поэтического труда: он дослужился до полковничьих звезд, курируя в Ведомстве именно литераторов, знал их досконально, видел, что горшки обжигают отнюдь не боги. Его огорчало то обстоятельство, что многие важные темы остались его подопечными либо не охваченными вовсе, либо – с очевидными качественными (не говорю уж об идеологических) изъянами. И, уйдя на заслуженный отдых, решил сам, лично, никому не перепоручая, восполнить все имеющиеся пробелы.
Его биография, как мне кажется, нигде так и не была записана, придумавшие отставного полковника Вадим Черняк и Александр Аронов излагали его жизненный  путь исключительно в устной форме, всякий раз расцвечивая изменяющимися подробностями. Но достоверно известно, что не смирившийся с пенсионным бездельем Иван Макарович был пристроен на должность швейцара в Центральный дом литератора, и, разумеется, со всем своим гражданским темпераментом отдался новой ответственной работе. Кстати, там же,  рядом с Гныпой, служил и герой другого поэта, тоже «изрядно знаменитый» в литературе:

Он Шолохова видел, он Пастернака знал,
Он с Нобелевских премий на водку получал…

Вот и Иван Макарович. Он только, наблюдая нравы посетителей ЦДЛ,  все чаще с тревогой задумывался о судьбе многострадальной русской литературы. Он сомневался в этой связи даже в  своем молодом преемнике в лубянском кабинете:

И лоб его меньше нахмурен,
И в голосе мягче броня.
И всё-таки как этот Чурин –
Не знаю! – заменит меня.

То есть, перестройку, возникшую как результат преступного небрежения и ослабления заботы, он предчувствовал еще в середине 60-х…
Но это – другая история.

Так или иначе, самодовольный графоман Гныпа очень многое понял, многое предсказал, многое подсказал. Во всяком случае, лично мне, когда уже в 1988 году я оказался в журналистской командировке в Нагорном Карабахе, именно строки о встрече Ивана Макаровича с японцем (Я подошел, взглянул ему в лицо,/ Протягивая наши папиросы./ Потом спросил: «Зачем сожгли Лазо?»/ И у него нашлись ко мне вопросы) помогли четче сформулировать в известинской заметке важный вывод. Ни один национальный вопрос не имеет ответа с того самого момента, когда он задан…
Что конкретно «из Гныпы» сочинил Вадим, а что – Саша, они не могли разобраться и сами. У нас, в «Московском комсомольце» на Чистых, «Ивана Макаровича» перепечатывали во всех кабинетах, Черняк с Ароновым, вместе и поврозь, вносили в эти перепечатки уточнения и правки, потом тексты с их автографами благополучно терялись, восстанавливались по памяти, что-то, конечно же, при этом искажалось и пропадало вовсе…
В этой книге мы собрали то, что нашли в ароновских рукописях, что вспомнили, расположили в произвольном порядке. Отдаем себе отчет в неполноте и возможных ошибках и заранее извиняемся за них.

П. Гутионтов

ПОЛЕМИКА

Нет, не могу никак забыть
Тех строк, которыми я связан:
«Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан».

Collapse )

Александр Аронов. ТУННЕЛЬ. Часть 2

Заповедь

Да будет твой закон прямым,
Неотменимым, неизмятым —
Хромого воскрешай хромым,
Горбатого — горбатым.

Не благодетельствуй — воздай
Без липкой щедрости восточной
И добродетелью считай
Лишь пристальную точность.

Пускай дорожкой через сад,
Не в Палестине и не в Риме,
Войдет к Пилату арестант:
— Мы не договорили.

Collapse )

Александр Аронов. ТУННЕЛЬ. Часть 1

Поэма

.......................Работа мне нравится эта,
.......................В которой важнее всего
.......................Идти, удаляясь от света,
.......................Чтоб снова достигнуть его.

..............................................Б.Ахмадулина


Конечно, кое-что в этой поэме является плодом фантазии. Хотя ее персонажи — ушедшие и живущие, названные и неназванные — абсолютно реальные люди, начиная с того, чьи идеи послужили толчком к возникновению поэмы — с Николая Федоровича Федорова (1828—1903), великого, хоть и долго безвестного русского утописта. Человек он был поистине удивительный. Толстой спорил с ним о смысле жизни. Достоевскому он подсказал “Братьев Карамазовых”. Циолковский называл его своим учителем. Аскет и бессребреник, отвергавший собственность даже на книги, Федоров ничего не издал при жизни. Его мысли излагали ученики — не исключено, что с искажениями. Тем не менее очевидно, его идеи оказали уже более значительное влияние на нас, чем можно было предположить. Добавим, что при всей невероятности — вдруг?! — может оказаться реальной его концепция: мы не только победим смерть будущую, но и все жившие будут воскрешены.
Collapse )

Шокирующий Шекспир. Без лакировки и отсебятины. Практически дословно, но без слова жопа

Напоминаю, что во времена Ш. дамы в театр не допускались, а женские роли играли мужчины

.
РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
II АКТ. 1 СЦЕНА

Ночь, проулок вдоль стены сада Капулетти.

Ромео

Как мне уйти, когда осталось сердце
За этой изгородью? Раскрутись
Обратно, глупый глобус, там сегодня
Хвалёная твоя земная ось!

Уходит.

Collapse )

ДАР ЕВТЕРПЫ. О СТРОКЕ "ОСТАНОВИТЬСЯ, ОГЛЯНУТЬСЯ"

DETAIL_PICTURE_633989 (1)
Никогда (ни прежде, ни потом) я не видел Аронова столь мучительно-удрученным. "Саша, что случилось?" Оказалось, он только что вернулся в "МК" из ЦДЛа, куда редактор погнал его писать отчет с очередного юбилейного мероприятия Сергея Михалкова. И, сидя в первом ряду партера, журналист Ал. Ар. честно конспектировал судьбоносную речь трижды, нет, вру, на тот момент дважды гимнюка Советского Союза. "Чувствую, – сказал юбиляр, – что настало время остановиться... оглянуться", – пряча глаза в репортерский блокнот, процитировал мне Саша.
.
Строка "Остановиться, оглянуться…" была визитной карточкой поэта Александра Аронова.
.
Леонид Жуховицкий этой строчкой назвал лучшую свою книгу – роман о жизни московских газетчиков. Саша там не назван, но описан. И стихи цитируются.
Collapse )

БУНТ ПЕРСОНАЖЕЙ ПРОТИВ АВТОРА. СЕМИСОТАЯ ПОПЫТКА

Только что по "Культуре" закончился английский телефильм о том, что Шекспир -- не Шекспир.
Для тех, кто верил его жуликоватым авторам, извлекаю из архива свою старую заметку, написанную три года назад на ту же животрепещущую тему:
...
Однажды я сильно обидел одну тонкую и образованную молодую даму, любительницу драматургии Шекспира и поэзии Ломоносова. Дама отказала Шекспиру в праве происходить из семьи перчаточника (впоследствии, впрочем, мэра Стрэтфорда, женатого на состоятельной провинциальной дворянке владельца поместья и соискателя дворянского герба), а я невежливо поинтересовался, говорили ли ей, что она – расистка (пусть всего лишь социальная, а не классическая, расовая)?
Судя по бурному бурлению, выяснилось, что не говорили.
Перескажу ту заметку про Шекспира. Но с добавлениями. Все-таки минули годы.
«Бунт персонажей против автора» – так после войны Ахматова говорила о маргинальных попытках доказать, что Шекспира не было (знаю от В. Д. Берестова).
Collapse )

Копаясь в старых тетрадках...

Шекспир. РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА

Пролог

В Вероне, где почтенных два семейства,
Деля наследье распрей родовых,
Друг дружке мстят за прежние злодейства,
Кровь горожан пятнает руки их.

Хранители обид неутоленных,
Отцы семейств, затеют новый спор,
И только гибель их детей влюбленных
Навеки похоронит тот раздор.

Подробности пугливого томленья
И всю тщету родительских сует

Collapse )

Мой новый перевод из Бараташвили

Николоз Бараташвили

*     *     *

Первозданный небосвет,
Синий свет – небесный цвет,
Тот, почти потусторонний,
Полюбил я с юных лет.

Но хотя остыла кровь,
Не простынет та любовь,
И – клянусь! – иного цвета
Я вовек не полюблю.

Что ни день в глазах стоит,
И течёт, течёт в зенит
Впрок восторгом напоён
Тот небесный окоём.

В небо взмывшая мечта
Мыслей суетных сильнее.
Вот и манит высота
Породнившегося с нею.

В час кончины не увижу
И слезинки над собой –
Только синь родного неба
Окропит меня росой.

А когда мою могилу
Скроет утренний туман,
Да взойдёт он фимиамом –
Жертвой синим небесам.

1841

Перевел Андрей Чернов

Collapse )