Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Об одной крюковской метафоре и истоках "Железного потока" Серафимовича

КРАСНЫЙ ВАГОН КАК КРОВАВАЯ АРТЕРИЯ СТРАНЫ И ПАСТЬ СМЕРТИ

(В "Тихом Доне" он же – «скотский».)

Чего не понимают плагиаторы (даже не столь примитивные, как малограмотный Шолохов, а вполне продвинутые, творчески-сальерианские)? Того, что текст обладает родовой памятью.
             Идею «Железного потока» Серафимовича обнаруживаем во фронтовом очерке Крюкова: «Снова смыкается бесконечный ремень. И снова я во власти этого покоряющего движения массы. Незаметная щепка, втянутая в могучий поток, – хочу ли я,  или не хочу этого, – я должен двигаться туда же, куда течет серая смола этого человеческого океана» и т. д. («В сфере военной обыденности. 1916»).

Эта метафора в несколько ином виде откликается и в «Тихом Доне»:

«Эшелоны... Эшелоны... Эшелоны... Эшелоны несчетно! По артериям страны, по железным путям к западной границе гонит взбаламученная Россия серошинельную кровь» (ТД: 3, VII, 289).

                Из этого-то "могучего потока" и "железных (железнодорожных у Крюкова) путей", обокрав покойного друга юности, Александр Серафимович и кроит свою не столько литературную, столько идеологическую поделку. (При этом его не смущает, что метафора разрушена и железный поток ставится с рельсового на тележный ход.)

А ключ к метафоре находим в одном из рассказов Крюкова: 

Collapse )

 

Паровоз. (Из "Азбуки стёба")

Паровоз – «патриотическое» (о любви к КПСС, СССР, на худой конец, – к России) стихотворение, открывающее подборку или книжку стихов. Советский редакционно-издательский стёб, ставший благодаря постоянству канона почти официальным термином.

Заметро. (Из "Азбуки стёба")

«Зáметро» – это когда метро уже не ходят. Еще одно словечко петербургского театрального художника Марка Борнштейна из его же двустишья:

Вернулся зáметро
И рухнул замертво.

«Надежда человечества – московские огни» – пелось в посвященной метрополитену песенке на слова Матусовского. А вот взгляд с другого берега: «Что вы за люди такие, – удивлялся знакомый иностранец, – если на одной линии метро у вас три одинаковых станции, – Шуткинская, Тушкинская и Пушкинская?»
Из официального стёба: «Станция Библиотека имени Ленина ордена Ленина Московского метрополитена имени Ленина». (Лучше этого только стёб московских журналистов-шестидесятников: «Орденоносный Уральский хребет» и «Ордена Ленина река Волга».) Впрочем, в конце ХХ в. москвичи стебались: «Станция "Марксистская". Переход на Троцкистско-Зиновьевскую линию». А пьяненький поэт Александр Аронов, засыпая в поезде метро, однажды вдруг объявил на весь вагон: «Проспект «Миркса».
«Нет выхода» – черный стёб на стеклянных дверях московского метро. Сначала москвичи пугались, потом привыкли. Из метро выход было найти много легче, чем из «Большого Коммунистического Тупика», переименованного позднее в «Большой Коммунистический проезд», но оставшегося по-прежнему тупиком.